Красивый город – Курск. Он расположен на юге России в таком комфортном климатическом поясе, что не подвержен суровым и снежным зимам, с жуткими морозами и пронизывающими ветрами, с долгими снегопадами, накрывающими дома до самых крыш и делающими невозможным движение по дорогам города, без многочасовой ночной уборки снега. Летом палящее солнце не выжигает всю зелень и не высушивает землю. Осенью нет бесконечных холодных дождей, от которых почва раскисает так, что напоминает непроходимые болота.
Если в Курске наступает весна, распускаются первые цветы, можно не опасаться, что через день ледяной ветер и заморозки их погубят.
Умеренная прохладная зима уходит быстро, а светлая и теплая весна приходит наверняка.
Месяц май. Цветут вишни и абрикосы. Белая и голубая сирень вываливается своим цветом из-за оград частных домов и городских скверов и наводняет воздух города тонким, изысканным ароматом. В школах звенят последние звонки.
Света радостная прибежала домой, она закончила третий класс на одни пятерки и радовалась началу летних каникул. Её мама и отчим уже давно обещали, что на лето отвезут девочку к бабушке, маминой маме, в небольшое, но очень красивое село – Русское Поречное. Света ждала отъезда со дня на день, у нее даже уже две недели рядом с кроватью стоял собранный по всем правилам походной жизни рюкзак. Но мама и дядя Витя откладывали поездку, и Света опять и опять вечером задавала им один и тот же вопрос – когда?
Светина мама была на последнем месяце беременности, ей тяжело было ходить, готовить, убираться. Света помогала ей, как могла: бегала в «Пятерочку» за продуктами, сама варила пельмени и макароны для дяди Вити, когда он возвращался с работы, жарила кабачки, мыла полы большой удобной шваброй.
Однажды, мама пришла из женской консультации и сказала, что ее врач настоятельно предлагает ей полежать в стационаре две недели, обследоваться и подготовиться к предстоящим родам.
Вечером мама и дядя Витя, после того, как Света легла спать, долго сидели на кухне и обсуждали сложившуюся ситуацию, и вот, наконец, утром объявили Свете, что в выходные дядя Витя отвезет девочку к бабушке на каникулы.
Радости Светы не было предела! Все оставшиеся дни девочка докладывала в рюкзак вещи, которые забыла положить сразу или решила, что они не пригодятся, теперь же, когда она уезжает на все три месяца – ей могут пригодиться и цветные носки, и второй купальник, и соломенная шляпа.
Мама собрала дочери две огромные сумки продуктов и рано утром проводила Свету до машины. Дядя Витя погрузил все вещи в багажник, посадил Свету на заднее сиденье, сел за руль, и старенький Опель плавно и бесшумно поехал по утренним, почти пустым улицам города. Потом они ехали по широкому скоростному шоссе, мимо проплывали пирамидальные тополя и дикие абрикосовые деревья. Через два часа, пока Света дремала, машина свернула на проселочную дорогу мимо кукурузных полей и подрастающего подсолнечника, и въехала в большое и красивое село, спрятанное от палящего солнца широкой кроной огромных ив и высоких, раскидистых елей.
И вот, наконец, за углом показался знакомый бабушкин дом с белыми оштукатуренными стенами и красной крышей.
Бабушка выбежала из калитки с распростертыми руками и крепко обняла подбежавшую к ней внучку. Во дворе возле своей будки подпрыгивал и радостно лаял рыжий беспородный пёс Бублик. Света обняла пса за шею, как старого друга и пес лизнул девочку в нос.
Потом бабушка, Света и дядя Витя сидели в саду за столом и пили свежее молоко с бабушкиными блинами, которые они еще смазывали сметаной и вареньем.
– Какая вкуснятина, – сказала Света, – давно я таких блинов не ела. У бабушки Алёны они вкуснее всех!
– На здоровье, – ответила бабушка.
Дядя Витя после завтрака починил бабушке уличный кран в летнем душе, покосил траву в саду и засобирался в дорогу. Он поцеловал Свету в макушку, сказал, чтобы она была умницей, во всем слушалась бабушку Алену и звонила вечером маме. Света еще раз пообещала выполнять все наказания мамы и дяди Вити и долго махала на прощанье рукой в след уезжающего отчима, а когда машина скрылась за поворотом, вернулась в дом.
– Баба Алена, а кто из моих подружек еще приехал на лето сюда? – Поинтересовалась девочка. – Катя, Оксана уже здесь?
– Нет, Солнышко, они еще не приехали, – грустно ответила бабушка. – Пока никого нет, только местные ребятишки. А ты одна на речку Суджу не ходи и в магазин тоже. Гуляй пока в саду, ягоды уже пошли, а я на огород, – уже с порога говорила баба Алена, повязывая на голову голубой платок.
Света обошла сад, ловко залезла на большую вишню, полакомилась спелыми, почти черными ягодами, потом поискала спелую клубнику между двух яблонь, подвязала две виноградные лозы к беседке, вокруг которой они вились, понюхала распустившиеся бутоны белых роз, и наконец, дошла до курятника.
У бабушки было пятнадцать кур, белых и пестрых рыжеватых и один разноцветный петух с большим хвостом из темно-синих перьев. Петух немного нервничал, когда Света открыла дверцу курятника, но девочка насыпала ему в кормушку пшеницы и он немного успокоился.
Света заглянула в корзинки, которые стояли на нижней полке курятника и нашла там три свежих яйца. Девочка положила их в карман и вернулась в дом. Бабушка собиралась на дневную дойку. Света, конечно, пошла вместе с бабой Аленой на луг, где паслись коровы, среди которых была и их Машка, белая корова с рыжими пятнами. Пока бабушка доила корову, Света угощала Машку маленькими сухариками, которые специально прихватила с собой, и гладила ее по рыжей макушке.
Вечером Света поливала огурцы и помидоры из маленького ковшика, черпая воду в железной бочке. У бабы Алены росли самые вкусные огурцы и помидоры в мире. Света ела их вечером с рассыпчатой картошкой и душистым, только из печки, хлебом.
Прошло два дня беспечной Светиной жизни. Утром на третий день к ним зашла соседка – Анна Васильевна, сообщила, что уезжает к детям погостить в город Белгород, принесла несколько чемоданов с вещами, чтобы бабушка спрятала их у себя в чулане. Чулан был просторный, поэтому для бабы Алены не было проблем «приютить» на время вещи соседки.
Через неделю из дома напротив уехала молодая семья с тремя детьми. Они поехали к родственникам в Курск, а бабе Алене принесли свою серую кошку Люську.
– Пусть поживет до осени, – согласилась бабушка, – но потом забирайте, строго пригрозила она, – в дом её я не возьму.
– Конечно, мы к осени вернёмся, – заверила тётя Оля бабушку.
На следующий день баба Алёна пришла утром из магазина и принесла целый мешок продуктов: сухарей, сахара, соли, круп, консервов, тушенки и сложила все продукты в чулане в большом сундуке.
– Зачем нам столько продуктов? – всплеснула руками Света.
Бабушка просто вздохнула и ничего не ответила внучке.
Еще через день бабушка принесла много конфет и восковые свечи. Света конфетам очень обрадовалась, но бабушка все это убрала в чулан и сказала, что конфеты будет выдавать по одной после завтрака, обеда и ужина, потому что есть сладкое в больших количествах вредно. Через неделю магазин в селе закрылся на неопределённое время. Потом закрылись аптека и дом культуры. В конце июня с улицы, где стоял бабушкин дом уехали еще несколько семей на машинах с полными багажниками добра. С других улиц тоже уезжали жители, село заметно пустело.
Света целыми днями гуляла в саду, играла с Бубликом и Люськой, читала книги, помогала бабушке на огороде и купалась в большом корыте под раскидистой ивой. Иногда она слышала, как где-то вдали громыхают орудия, как гудят низко пролетающие рядом с селом самолеты. Бабушка объясняла, что это далеко, на Украине, хотя сама по вечерам подолгу молилась перед иконами, прося мира и спасения.
Вскоре, закрылась контора главы поселения, куда бабушка с другими женщинами ходили узнавать обстановку на границе с Сумской областью, ведь по телевизору об этом не говорили, скоро и сама глава поселения с семьей уехала в Курск.
Село Русское Поречное затихло, жители отсиживались по своим домам, на речку и далеко в луга не выходили, коров пасли почти у домов.
Как-то вечером Свете позвонил дядя Витя и сообщил радостную весть – мама родила ей братика Артема и через несколько дней отчим приедет и заберет её обратно домой. Света обрадовалась, что скоро увидит своего братика, ей только с бабушкой расставаться не хотелось, а бабушка ехать в Курск категорически отказалась, ведь ей пришлось бы бросить корову, собаку и кур, да и кошка Люська прижилась и совсем ей не мешала.
Дни в ожидании приезда отчима тянулись медленно. Света с бабушкой уже наварили варенье из вишни и клубники, из абрикосов заготовили много больших трехлитровых банок ароматного компота, а черную смородину прокрутили с сахаром и спустили в подпол, чтобы не закисло. В саду уже розовели яблоки и желтели груши. Приближался месяц август.
Однажды ночью Света с бабушкой проснулись от громкого стука в стекло.
Бабушка подбежала к кухонному окну и приоткрыла штору. Во дворе перед окном стоял молодой парень в камуфляже, на левом рукаве ясно виделся желто-голубой шеврон.
Бабушка остолбенела от страха и обняла подбежавшую к ней Свету.
– Мамо, не бойтесь, тикайте сегодня из села, одевайте доцю, вещей не берите. Завтра здесь будет грузинский батальон, они всех убьют. Скажите соседям, бегите пока темно.
Парень вышел за калитку и побежал дальше вдоль улицы.
Бабушка села на пол и взялась рукой за сердце. Света накапала ей валокордин.
– Света, одевайся, – скомандовала бабушка. – Я пойду к соседям, а ты жди меня на крыльце, отвяжи собаку.
Бабушка быстро оделась и выбежала со двора. Она пошла к куме, проживающей недалеко, на перекрестке их улицы Павлова с центральной.
Валентина с мужем бегали вокруг старых жигулей, пытаясь затолкать в них холодильник и сумки с вещами.
– Валя, возьмите нас со Светой, мы без вещей будем, – попросила женщину баба Алёна.
– Алена, – вздохнула женщина, – ну куда я вас возьму. Видишь, мест нет совсем.
– Возьмите Светку, – не унималась Алена.
– Пока не поздно, попроси ещё кого-нибудь, – ответил за жену муж Валентины.
– Беги к Витьке, у него машина с багажником, – уже дружелюбнее добавил мужчина.
Алёна бросилась через два дома к следующим соседям.
Увидев Алену, сосед, опередив её просьбу сказал:
– Алёна, даже не проси. Некуда. Дети, внуки, вещи. Извини.
Бабушка Светы побежала на соседнюю улицу, там уже отъезжали две машины и парни на мопедах. Алена голосовала, кричала, чтобы кто-нибудь взял с собой одну маленькую девочку, но люди проезжали мимо, не останавливаясь. Алена за час обежала всё село, она видела отвязанных с цепи собак, которые ней лаяли, а жались к своим будкам, выпущенную из сараев скотину, которая бродила по дворам, боясь выйти на улицу, напуганных, сидящих на заборах кошек.
До рассвета оставался один час.
Уставшая и обессиленная Алена вернулась домой. Света спала сидя на ступеньке крыльца, прислонившись к балясине.
– Куда я сейчас пойду с ребёнком? – говорила сама себе Алёна, глядя на спящую внучку. – До железнодорожной станции двадцать километров, да и поезда может уже не ходят, а до соседнего села десять километров, но его тоже могут завтра или послезавтра занять боевики.
«Прятаться. Может, бойцы батальона и не зайдут в их село, а получат отпор наших войск? А если зайдут, то может и не найдут их с внучкой? А если хорошо схорониться, можно продержаться в подвале даже месяц, пока врагов не погонят обратно», – рассуждала Алёна, спуская в подпол сумки с продуктами, одеяла и подушки.
Подпол у Алёны был под всем домом. В дальнем углу у неё стояла даже старая ванна, для солений. Женщина отодвинула её от стены на два метра, сзади поставила ящики до потолка, наложила досок, завесила это изнутри одеялом. Получился маленький, незаметный закуток. Снаружи она ещё придвинула пустые бочки, банки с соленьями, два ящика с картошкой. Выкрутила лампочку, чтобы свет не позволил никому обнаружить эту маленькую самодельную комнатку.
На улице светало. Баба Алена разбудила внучку и заставила спуститься в подвал, на подготовленную лежанку из нескольких перин и множества подушек. Несмотря на тяжелый воздух и прохладу, Света свернулась калачиком и уснула под теплым одеялом.
Тем временем женщина вышла в сад, отвязала собаку, покормила её и Люську, открыла настежь дверь на крыльцо. Вдалеке слышался рев машин, взрывы и стрельба. Потянуло дымом. Шум войны приближался. По селу поехали танки, шли вооруженные солдаты, которые стреляли автоматной очередью по окнам домов, по бегающим на улицах собакам. На следующий день грузинский легион производил зачистку. Группами по пять-шесть человек, боевики обходили дома, убивали пожилых и немощных стариков, забрасывали подвалы гранатами, выводили скот, жгли сараи и подсобные помещения. Коров и свиней боевики резали прямо на центральной улице и наваливали огромные могильники, перекрыв движение. Не успевших укрыться молодых и среднего возраста женщин и мужчин – расстреливали на крыльце переделанного под штаб дома культуры, после быстрых и жестоких допросов.
Во двор бабушки Алёны попала мина, образовав огромную воронку, с раскуроченными деревьями, рухнула часть задней стены дома, обвалилась частично крыша, вылетели оконные рамы и дверь. Это, как ни странно звучит, оказалось спасением от непрошенных гостей. В их двор не раз заглядывали бойцы, вывели корову, Машка до последнего упиралась и жалобно мычала, а боевики били её палками и тянули на улицу. Потом они вернулись и постреляли кур, но в дом с висящими и покривившимися балками зайти побоялись.
Света с бабушкой так и жили в подполе, отсиживались днем, а ночью тихо выходили в сад, рвали яблоки на уцелевшем дереве, кормили Бублика с Люськой. Животные теперь ютились в одной будке и выходили тоже только ночью, глядя на своих хозяев.
Ночью на свечке в железной кружке бабушка Алена долго варила крупу, потом мешала ее с тушенкой. Эту кашу бабушка делила на три приема, или мелко терла картошку и тоже варила в воде на свечке, вместе с рыбными консервами и получался вкусный суп. Бублику с Люськой доставался жир из банок с размоченными сухарями. Бублик после еды всегда облизывал банку из-под тушенки, а Люська облизывала мордочку Бублика.
Каждую ночь бабушка читала Свете книжки при тусклом мерцании свечи, электричества в доме давно не было и телефонной связи тоже. Потом, уже под утро она укладывала внучку спать и тихо пела ей колыбельные и русские народные песни. Эти песни девочке очень нравились, они были добрые и душевные, а ту музыку, которая когда-то Света закачала себе в смартфон, она уже забыла. Когда внучка засыпала, Алена доставала тетрадь и отмечала числа и дни недели, а также писала короткое сообщение о прожитом дне. Внучке она объясняла, что делает записи для того, чтобы не потеряться во времени и не перепутать дни.
Время шло, на улице заметно холодало, а наши все не приходили.
Еда заканчивалась, уже не было тушенки и рыбных консервов, закончились конфеты и гречка. Оставались в запасе варенье, соленые огурцы и помидоры, сухари и макароны.
Время двигалось к середине декабря, по бабушкиным расчетам. Ночью подмораживало, а днем ледяные сосульки весело капали над выбитыми окнами дома. Однажды бабушка сказала, что пойдет ночью в соседский дом откуда уехали хозяева и не успели выкопать картошку. Этот участок был третий от их дома, пройти всего пятьдесят метров. Как только стемнело, бабушка взяла лопату, ведро и фонарик и пошла огородами к участку с картошкой. Света с Бубликом и Люсей ждали ее в кухне и прислушиваясь к шуму на улице. Обычно ночью они слышали выстрелы, гулко разносящиеся эхом по всей округе, иногда автоматные очереди, а еще ночью часто над домом пролетали дроны и где-то далеко били ракетные установки.
Эта ночь была теплая и светлая, полнолуние. Тихо падал мелкий снежок, опускаясь в грязные лужи. Морозы отступили, в воздухе запахло веной. Света прождала бабушку до утра, а потом взяла Люську и спустилась в подпол, а Бублик остался ждать бабушку в доме, у холодной печки. Днем, когда голод овладел девочкой с большой силой, она размочила макароны в воде, поела сама с вареньем и накормила своих друзей.
Ночью Света взяла собаку, потихонечку вылезла из своего укрытия и пошла искать тот огород, откуда не вернулась бабушка. Она почти по-собачьи кралась вдоль плетня рядом с Бубликом.
Вот и огород, о котором говорила бабушка. Света смогла разглядеть в темноте знакомое ведро, наполовину наполненное картошкой. Самой бабушки нигде не было. В доме соседей почему-то горел свет, девочка осторожно подкралась к маленькому окошку кухни и заглянула внутрь. Там, за открытой в горницу дверью, спали пьяные солдаты, а на столе лежал белый хлеб и колбаса.
Света вернулась на огород, вытащила из ведра всю картошку, спрятала ее за пазухой и побежала к себе, в бабушкин разрушенный дом. Пока она резала мелко картошку и пыталась сварить ее над пламенем свечи, Бублик исчез. Девочка тихо звала его во дворе, ходила по саду, но её друга нигде не было. Где-то через час Бублик поскреб крышку погреба и Света, вылезая по крутой лестнице наверх, увидела лежащий на полу ароматный кусок колбасы. Бублик был горд своей добычей, которую друзья вместе с картошкой поделили на троих.
С тех пор Бублик почти каждую ночь что-нибудь приносил в дом. Чаще это были галеты или консервы, но иногда друзья лакомились сосисками или кусочками колбасы. Света отмечала в бабушкиной тетради дни, даже отметила, что наступил новый год и вместо записи нарисовала елку.
Приближался день – 17 января. Шум ракетных установок становился все громче, а на улицах выросли баррикады из кирпичей, разбитых машин и кусков кровельного железа. Война подступила близко к селу.
Света каждый раз закрывала Бублика днем в чулане, боясь, что он выбежит на улицу, но ночью она его отпирала и уважительно гладила по рыжей голове перед его очередным походом за едой.
В эту ночь Бублика не было долго, пока Света не услышала, что кто-то на крыльце скулит и тяжело дышит. В одном свитере она выскочила на улицу. Раненый Бублик лежал на правом боку и истекал кровью. В зубах верный пёс держал баночку консервов – «Бычки в томате». Света открыла банку ножом, положила всё содержимое банки в собачью миску и поставила перед верным другом. Бублик ничего не ел, от воды он тоже отказался и только дрожал всем телом. К утру он умер. Света переложила бычки в томате из собачьей миски в свою тарелку и баночку Люси. Они молча поужинали. Светало. Девочка сидела на крыльце полуразрушенного дома, за пазухой у неё дремала и пела свои кошачьи песенки теплая кошка Люська, а рядом лежал мертвый пёс Бублик. Он смотрел своими широко открытыми карими глазами в небо, а не по-зимнему легких ветерок трепал рыжие волосы на его холке… Во двор дома заходили русские солдаты.
– Ребята, смотрите, ребенок, – крикнул один боец, который вошел первым во двор, подбежал к Свете и взял ее на руки. Девочка была совсем замерзшая, с синими губами и впалыми от голода щеками.
– Давайте, в машину ее и в госпиталь, – скомандовал старший военный, и ребята понесли ее на улицу, завернув в теплый китель.
Свету посадили в большую военную машину и дали белый хлеб с яблочным соком.
«Как хорошо, – думала Света, пригревшись на теплом сиденье машины, – нас с Люськой везут в госпиталь. Там нас вылечат и даже накормят. Мы будем глотать много-много горьких таблеток и запивать их тёплым-теплым молоком. А потом… потом нас отвезут домой к маме, в Курск. Какое же это счастье!»
Татьяна Подзорова (Бочарова)
На главной изображение сгенерировано ИИ
