Судьба подруги

Посвящается моей подруге – Нине Саркесян

Странная эта штука – жизнь. Никогда не знаешь, куда она тебя забросит, как далеко от родного дома, с какими людьми сведёт, кого отнимет. Хочешь рассмешить Бога – расскажи Ему о своих планах.

Я давно поняла, что прежде, чем строить далеко идущие планы, необходимо посоветоваться с Богом, иначе всё пойдёт не так.

Зачем Бог посылает нам людей, встреч, с которыми быть не могло априори, в силу разной национальности, разных взглядов и характеров, а тем более, огромного расстояния, отделяющего тебя от этого человека…

Глава 1

Нина Саркисян родилась в красивом и старинном городе Ленинакане, городе из «чёрного туфа», с высокими храмами и огромными площадями. Недалеко от Ленинакана, по руслу реки Ахурян, вытекающей из озера Арпи, проходит граница с Турцией, с 1993 года она закрыта для проезда и торговли.

Нина жила в Ленинакане вместе с мамой и старшим братом в большой квартире с квадратными комнатами и длинной кухней. Такие квартиры можно увидеть только в Армении: светлые, просторные, с высокими потолками и огромными балконами, намного больше, чем в России.

Отец Нины – Рубен после окончания высшего военного десантного училища в Рязани служил два года в Красноярске, где и познакомился с её мамой. Уже вместе супруги вернулись в Ленинакан, где и появилась на свет Нина, через два года после своего брата Армена.

Через несколько лет вся семья переехала в Германию, в ГДР по месту новой службы отца.  Рубен служил в 35 отдельной гвардейской бригаде специального назначения, в составе отдельного десантно-штурмового батальона. По сути, он выполнял задачи разведки. Замечательное время было, весёлое и счастливое.  Немецкий город Котбус, расположенный на реке Шпрее, между Берлином и Дрезденом, отличался от других городов Германии тишиной и несуетливостью.

Военный городок под Котбусом, где жила Нина, находился в живописном месте, отделённом от шумных трасс и самого Котбуса красивой рощей из высоких клёнов, берёз и больших и раскидистых лип. Всё население спец. городка было, как одна большая, дружная семья.

Жёны военных, практически, не работали, поэтому необходимости в детских садах не было. Жёны по очереди сидели с детьми, пока другие выезжали с военной машиной в город за покупками и продуктами. Жёны, конечно, всё равно скучали и пытались помогать мужьям в их службе, хотя бы в мелочах.

Например, если солдату во взводе мужа-лейтенанта давали очередное звание – ефрейтор, младший сержант или старший сержант, то новые погоны ему пришивала обязательно жена этого лейтенанта. Традиция. Или праздники в городке и встречи начальства лежали на плечах жён военнослужащих: это и столы, и цветы к памятникам воинов-освободителей, и праздничные концерты.

В центре военного городка солдаты построили красивую детскую площадку, где были и качели, и песочницы, и батуты. Детвора с самого утра заполняла звонким смехом сквер, дворы и детскую площадку.

Нине шёл шестой год, многие мальчики уже могли оценить по-детски её красоту – большие серые глаза, белую кожу и чёрные косы.

Соседские мальчики Павлик и Герман всегда заходили за ней гулять, давали покататься на велосипеде и дарили ромашки, цветущие вокруг на клумбах сквера. Девчонкам это не нравилось, и однажды белокурая Ленка громко, чтобы все слышали, спросила Павлика:

– Почему ты всё время играешь с Ниной? Ты знаешь, что она не русская? – и гордо скосила на Нину глаза.

Нина сначала испугалась, потом подбежала к Лене и тоже громко крикнула:

– Ты всё врёшь, я русская!
– У тебя чёрные волосы, – не унималась Лена. – У русских таких не бывает!
– Вот и бывает, – возразила Нина.

Тут вмешался Павлик и произнёс почти взрослую речь.

– У тебя, Лена, светлые брови и глаза, как у немок, но ты же русская. И Нина русская, потому что говорит на русском языке.
– А дома с родителями на каком она языке разговаривает? – продолжала Лена.
– На немецком, – сообразила ответить Нина. – С ней мама действительно по несколько часов в день учила немецкий язык.

Через два дня Павлик сделал Нине царский подарок, он подарил ей большой красивый, изумительно пахнущий флакон из-под духов Пуазон. Аромат исходил и от флакона, и от рук, и от кармана Павлика. Мама мальчика позволила ему забрать этот пузырёк, который, положа руку на сердце, хотела выбросить.

– Как вкусно пахнет! – восхищалась Нина. – Жалко, что совсем ни капельки не осталось духов.
– А ты налей туда немножко воды и взболтай, тогда у тебя будут настоящие духи.

Нина так и сделала и перед сном, в тайне от мамы брызгала на себя ароматной водой, пахнущей немножко Пуазоном. Мадина видела у дочери этот красивый флакон, но из деликатности не задавала ей никаких вопросов.

Сама она не покупала себе духов. Их зарплата уходила на то, чтобы купить и переправить на родину грузовыми контейнерами домашнюю технику, которая в Союзе считалась дефицитным товаром. Они заказывали грузовой контейнер по железной дороге до Москвы, потом кто-нибудь из родственников Рубена и Мадины Саркисян встречали контейнер и отправляли его до Еревана тоже по железной дороге, а оттуда грузовой машиной в Ленинакан.

Но в армянской семье всё общее, поэтому Рубен отправлял контейнеры с холодильниками, телевизорами и швейными машинками своим многочисленным родственникам – двоюродным братьям, троюродным сестрам, дядям, тётям, бабушкам мужей сестер, дедушкам внучатых племянников, что у русских считаются – «седьмая вода на киселе».

Дети не знали таких проблем и нюансов общения между родственниками.

Они просто дружили и поклялись быть всегда рядом в горе и радости. Павлик заявил Нине, что женится на ней, как только они вырастут, Герман сказал Нине почти тоже самое, добавив, если она будет не против.

Если бы они знали, что их маленькие судьбы и большие планы полностью зависят от взрослых и могут разрушится в один день.

Рубена с семьей вызвали срочно в Москву. Шёл декабрь 1979 года.

Отца Нины ждала война в Афганистане, а Нину учеба в Ленинаканской школе и проживание у строгой бабушки, мамы Рубена.

Бабушка Стелла работала в школе и преподавала алгебру и геометрию. Она решила сама учить свою любимую внучку и подготовить её к поступлению в вуз Еревана. Старший брат Нины первые три года учился в Германии, он не тяготел к математике, поэтому Стелла махнула на него рукой.

В школе Нину встретили не очень приветливо, она плохо говорила на армянском языке и всё время переходила на русский.

Девочки смеялись за её спиной, а мальчики взяли Нину под свою защиту. Что ж, перед женской красотой редкий мужчина может устоять.

– Ты почему плачешь? – спрашивала Стелла, когда Нина возвращалась из школы.
– У меня нет совсем подружек, – жаловалась она бабушке.
– Ну и зачем они тебе нужны? – удивлялась бабушка. – Я твоя первая подружка и хочу, чтобы из тебя вышел толк.
– А какой толк, бабушка? – спрашивала девочка, не понимая, что это такое.
– Хочу, чтобы ты выросла умной, училась на пятёрки и поступила в самый большой в Армении университет на факультет математики и механики.

Нине нравилась математика, нравились задачи, которые бабушка придумывала специально для неё. Вскоре она освоила хорошо язык и ко второму классу в её дневнике красовались одни пятёрки.

Она никогда не отказывала в помощи одноклассником с задачами и вскоре у неё появились подруги. Жизнь налаживалась.

Глава 2

Рубен выполнял свой интернациональный долг в Афганистане, в воздушно-десантном полку, вот уже 9 лет.  Нина почти отвыкла от отца, которого видела чаще на фотографиях, чем в своей жизни, но знала его мелкий и аккуратный почерк, когда мама давала детям читать его письма.

Несколько раз отец был ранен и лежал в госпиталях, а мама ездила к нему, все просьбы детей поехать вместе она пресекала. Госпиталь не место для детей, да и девать их там, в Москве некуда. В Ленинакане у них было много дальних родственников, но мама Нину и Армена доверяла только своей строгой свекрови, которую очень уважала и побаивалась одновременно.

Вот вам кусочек, казалось бы, спокойной жизни, если исключить месяцы болезни отца по ранению, слезы и молитвы Мадины за мужа, который не щадил живота своего, выполняя задачи партии и правительства СССР…

Это было в декабре. Нина сидела в классе на втором этаже и писала вместе со всеми сочинение по комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума». Сочиняла она плохо, но старалась изо всех сил написать лучше, чем её одноклассники.

Образ Чацкого стоял у неё перед глазами и был похож на Альберта, мальчика из их класса…

Внезапно за окном завыли кошки и послышался страшный гром или грохот от взрывов, парты поехали одна на другую в сторону окна, оконные рамы вылетели и упали на пол, в школьников полетели осколки стёкол, с потолка сыпалась штукатурка, земля под ногами двигалась из стороны в сторону.

Школьники вместе с учителями ринулись из класса по центральной лестнице вниз, ступеньки в некоторых местах провалились, дети падали в зияющие дыры на первый этаж. Нина помогла маленьким детям спуститься по лестнице, выбежала на улицу подальше от падающих домов. Пыль и копоть поднимались высоко и закрывали солнце, стон и крики сливались в один большой гул.

– Нина, дай две копейки позвонить, – кричала её подружка Лусинэ. – Хочу позвонить маме.
– Откуда ты будешь звонить? – кричала в ответ Нина, – видишь, ни одного телефона-автомата нет.

То, что открылось перед девочками было страшнее всех кошмаров. Кругом на улицах валялись трупы, оторванные части тел, разломанные плиты, упавшие крыши. Здания будто грубо разрезали пополам, одни половины стояли невредимые, другие рухнули. В той части зданий, которая уцелела, была видна мебель, обои квартир. Деревья висели на проводах и валялись, перекрывая шоссе.

От города остались одни руины. Ни одного целого здания во всей округе. От дома, где жила Нина остался один фундамент. Уже по прошествии нескольких лет люди говорили, что тогда над городом распылили психотропные вещества, чтобы люди не сошли с ума, иначе как объяснить то, что выжившие спокойно смотрели на оторванные руки, ноги, разыскивая своих родных. Нина помнит, как одна обезумевшая женщина танцевала возле трупов своих детей.

Нину у разрушенного дома встретила соседка и сказала, что мама и брат живы, а бабушка осталась под руинами квартиры. Многие ученики школы №10 погибли, потому что охранник, по роковому стечению обстоятельств, именно в этот день решил запереть все запасные выходы из школы. Ученики старших классов прыгали вниз с третьего этажа и разбивались насмерть. Потом наступила ночь, оставшиеся в живых люди боялись идти в уцелевшие остатки зданий, даже в больницы. Все оставались на улице.

Нина с мамой и Арменом каждое утро приходили на место раскопок их дома, она прислушивалась к стонам из-под земли, когда объявляли минуты тишины. Людей доставали из-под плит, но они были мёртвые. Бабушки среди них не было. Конечно, всех погибших жителей Ленинакана невозможно было отыскать и похоронить.

Если поставить на месте каждого разрушенного дома памятник погибшим жителям, то город был бы похож на одно большое кладбище. Но жители Ленинакана решили поступить по-своему, они со временем разобрали все разломанные плиты, кирпичи, доски, железо, выровняли площадки и построили новые и красивые дома, сейсмически устойчивые и гостеприимные.

А пока Рубен прилетел в Ленинакан и нашёл свою семью в деревянной времянке. Оставшиеся в живых родственники собирались вместе.

Глава 3

Рубен сообщил своей семье, что он демобилизовался и они уезжают в Баку. Зная его тяжёлое положение дома, никто из начальства не препятствовал его возвращению домой.

Больше Нина никогда не приезжала в Ленинакан, который теперь взял своё древнее название Гюмри, возродился из руин не без помощи всего Советского Союза. А сколько армян уехали в Россию, где многих приняли к себе русские семьи, помогли найти работу и жильё.

Отцу Нины было присвоено звание полковника и по достижении сорока пяти лет ему предложили возглавить кафедру в Бакинском высшем общевойсковом командном училище, где служил его армейский друг, генерал-майор Александров Федор Алексеевич.

Мама плакала от радости, наконец-то, муж навсегда вернулся с непонятной войны в Афганистане, получив три ранения и орден.

Баку был чудесный город.  Большой, белый, просторный, располагающийся на берегу Каспийского моря, поэтому на улицах всегда было ветрено и пахло рыбой, а ночью в квартире, которую дали Рубену на одной из центральных улиц, был слышен шум прибоя.  Семья поселилась в просторной трёхкомнатной квартире на улице Низами. Эту улицу часто называли Бродвеем, шумная, освещённая, со множеством магазинов и кафе, фонтанами и бронзовыми скульптурами.

Вместе с Рубеном в Баку приехал его родной брат с женой и двумя дочерями. Нина оканчивала десятый класс, она училась в русскоязычной школе. Девочку одноклассницы окружили вниманием, привлекали участвовать во всех кружках и концертах. Она быстро наверстала программу и опять в её дневнике появились пятёрки.

– Нина Саркисян, ты в Ленинакане занималась в танцевальном кружке? – спросила девушку классная руководительница. – Мне так сказали твои подруги.
– Да, Лейла Эльдаровна, с шестого по восьмой класс, – ответила Нина.
– Вот и замечательно, поставишь с девочками к празднику – дню учителя народный танец Аскерани.
– Но Лейла Эльдаровна, я армянка, я не знаю Аскерани, – сказала растерянно девушка.
– Ниночка, запомни, – по-доброму почти пропела учительница, – в нашем городе нет армянок и азербайджанок. Здесь одна национальность – бакинцы.
– Я поняла, – радостно улыбнулась Нина, – я постараюсь.

Через месяц ко дню учителя Нина и ещё семь девочек выступали на школьной сцене и танцевали Аскерани. Вся школа и представители РОНО рукоплескали стройным и пластичным красавицам.

Армена призвали в армию, его провожали всем подъездом вместе со всеми родственниками, проживающими в Баку. Он попал на северный флот во Владивосток. Как же это далеко!

Быстро и весело пролетел школьный год, пропели последние звонки, начались выпускные экзамены. Нина возвращалась поздно вечером домой с репетиции танца к последнему школьному балу.

– Эй, подруга, куда спешишь? – услышала девушка за спиной.

Она обернулась и увидела двух парней, одетых в чёрные костюмы с белой надписью на груди «Варлыг». Нина прибавила шаг, тогда парни догнали её и один сильно дернул её за руку. Нина не устояла на высоких каблуках и упала на коленки. Больше они ничего не успели сделать, потому что по другой стороне улицы шёл с тренировки высокий молодой человек с боксёрскими перчатками через плечо. Он в два прыжка подлетел к агрессивным ребятам и быстро свалил их с ног.

– Слушай, друг, ты неправильно нас понял, мы шутить хотели, – заговорили они одновременно, понимая, что не стоит связываться с боксёром.

Вардан помог подняться девушке и предложил проводить её до дома. Конечно, напуганная Нина боялась дальше идти одна, она согласилась и быстрым шагом они прошли три квартала до дома. Поблагодарив Вардана за помощь, Нина скрылась в подъезде.

– Почему он не спросил мой телефон? – спрашивала себя девушка, уже засыпая.

Через две недели был выпускной вечер, директор школы в торжественной обстановке, на сцене актового зала школы вручила Нине Саркисян золотую медаль и аттестат с одними пятёрками. Нелегко его было заработать, учась в школе Баку только последний класс. Все документы Нины пропали в Ленинакане, поэтому девушке пришлось сдавать не четыре экзамена, а по всем предметам, входящим в аттестат о среднем образовании, и тем радостнее было почувствовать себя сильной и счастливой.

В конце июля Нина подала документы в Бакинский государственный университет на факультет математики и механики. Она была готова блеснуть своими знаниями перед преподавательским составом вступительной комиссии.

Вот и долгожданный экзамен в аудитории лекционного зала. Нина взяла билет, и стоя бесстрашно перед комиссией и громко произнесла свое имя и фамилию.

– Идите готовьтесь, дорогая, – произнёс старый профессор и записал её фамилию себе в тетрадь.

Девушка села на переднюю парту и быстро застрочила формулы на чистом листе бумаги. Она уже все написала, вывела все формулы, начертила все графики и собиралась поднять руку, чтобы идти отвечать, но вдруг случайно взглянула на своего соседа слева, который в напряжении склонился над задачей и нервно тёр рукой свой лоб. Это был Вардан. От былой силы и решительности ничего не осталось, он растерянно писал и зачеркивал варианты решения.

– Давай помогу, – прошептала Нина, не поднимая головы.

Парень с удивлением скосил на девушку глаза и еле заметно кивнул.

Нина немного придвинулась ближе, прочитала условие задачи на его листке, потом быстро написала решение прямо на столе. Да, она испортила учебный стол своими формулами, но парня надо было спасать.

Вардан пошёл отвечать первым к освободившемуся столику, где сидели две женщины – декан факультета и ассистент кафедры. Он успешно ответил на все вопросы билета и дополнительные вопросы, показал три варианта решения задачи и с формулировкой «Отлично» в зачётном листе вышел в коридор.

Нина отвечала экзамен профессору. Эрнест Вазгенович внимательно слушал девушку, одобрительно кивал, а в конце вдруг спросил:

– А что это вы, девушка писали на парте? Думали, что я сплю? – и глаза его хитро прищурились.

Нина покраснела и стояла с опущенной головой.

– Неужели провал? – вертелось у неё в голове.
– Ну да ладно, – вздохнул профессор, – предмет вы знаете, а парту отмоете сразу после экзаменов.
– Хорошо, – улыбнулась Нина, чуть не запрыгав от радости.

Профессор аккуратно выводил в журнале напротив её фамилии – отлично!

После экзамена Нина и Вардан встретились в коридоре, раздобыв тряпку и ведро, они вместе отмыли парту в аудитории и пошли в кафе «Караван Баку». Лучшее кофе и мороженное они сегодня заслужили.

Глава 4

Наступил сентябрь, школьники вернулись из пионерских лагерей и загородных дач, а студенты из походов и загородных баз отдыха. Город наполнился весёлым смехом детей и яркими нарядами молодёжи.

Нина и Вардан оказались в одной группе, на первом потоке. Они с большим рвением, как будто наперегонки, окунулись в учёбу. Им всё было интересно: и лекции, и семинары, и кружки. Правда через месяц учёбы их отправили в горное село помогать колхозу убирать виноград и абрикосы, но впереди были пять счастливых лет учёбы, поэтому ребята не унывали.

Вот она студенческая жизнь. После работы под палящим солнцем – восхождение на более-менее пологие горные хребты, где ребята разводили костры, пели песни, заваривали ароматный чай из пряных трав. Или дружно, почти не договариваясь, шли к морю, купались, загорали и ловили рыбу.

На Нину поглядывали многие ребята, её красота расцвела ещё больше, она отрезала косы, волосы спускались до плеч красивыми волнами, серые глаза обрамляли густые ресницы, а губы казались припухлыми, как у маленького ребёнка. Вардан был влюблен в Нину и не мог дольше терпеть повышенное внимание к своей девушке, поэтому сразу после возвращения в Баку из колхоза он познакомился с родителями Нины. Он рассказал им о своих серьёзных намерениях и сделал Нине предложение руки и сердца. Нина тоже любила Вардана с того самого случая на улице, когда он спас её от хулиганов. Красивое тонкое колечко с тремя бриллиантами украсило безымянный пальчик девушки.

Молодые люди подали заявление в центральный дворец бракосочетания и, как традиционно было в Советском Союзе, им предложили подумать два месяца и если их желание останется в силе, то молодых людей распишут. Это время давалось и для родителей жениха и невесты, чтобы успеть подготовиться к свадьбе и поближе узнать тех, кто скоро назовется для них сыном и дочерью.

Свадьбу решили провести в красивом и большом ресторане Бута Палац, где можно было разместить до семисот гостей. По традиции, свадьбы на Кавказе всегда отмечались широко, приглашались все родственники и друзья, иначе смертельная обида останется в душе у тех людей, которые считают себя самыми близкими к молодожёнам, хотя, может, и видели их только на крестинах один раз в жизни.

И так свадьбу назначили на тринадцатое января.

– Вардан, – говорила своему жениху Нина, – переживаю я на счёт тринадцатого числа. Говорят, оно несчастливое.
– Солнце моё, не будь такой суеверной, – отвечал Вардан, – нормальное число, сразу после новогодних праздников и перед началом зимней сессии, как раз все зачёты сдадим и у нас будет несколько свободных дней.
– Да, я и сама понимаю, что очень удачное число, – вздохнули Нина, – вот мама переживает. Она стала всего бояться.
– Я сам успокою твою маму, – пообещал Вардан, – мы же математики, распишем ей теорию вероятности, основанную на такой науке, как статистика, нарисуем несколько формул, и она успокоится.
– Да и чего нам, собственно, бояться, – задала вопрос Нина сама себе. – Свадьба – это весёлое торжество. Ну кто-то прольёт вино на белоснежную скатерть, или официанты принесут холодное блюдо, это же не повод расстраиваться. Ребята из группы обещали принести видеокамеру и смонтировать фильм.
– Только платье будешь выбирать вместе со мной, – с напущенной строгостью произнёс Варган, и молодые люди рассмеялись.

В декабре Нина с Варданом участвовали в студенческом новогоднем концерте, они разучили танец-пантомиму и выступили с оглушительным успехом перед гостями и однокашниками. У ребят были белые костюмы с серебряной вышивкой и красные розы, приколотые к лацканам пиджаков. Они показали чистую любовь на языке танца, даже преподаватели универа, традиционно посещавшие студенческие концерты и стэмы, отмечали, что подобного номера ещё никогда не видели. Этот танец Нина и Вардан решили показать на свадьбе, когда объявят танец молодожёнов.

Тринадцатого января с самого утра Нина была в заботах и переживаниях.

Надо было напомнить всем подругам и двоюродным сестрам, чтобы они были у них в назначенный час, надо было сделать прическу, макияж, собрать в сумку таросики (подарки незамужним девушкам, приглашённым на свадьбу), потом надеть платье так, чтобы не испортить причёску с макияжем, надо было накрыть маленький столик, для встречи жениха и его друзей, проследить за причёской мамы, чтобы она выглядела стильно и молодо. К этому времени брат отца уже жил отдельно со своей семьёй, а сёстры оканчивали школу.

Брат Нины Армен добился кратковременного отпуска в своей части и с минуты на минуту должен приехать с вокзала домой.

Вот она новая и счастливая жизнь.

– Мама, ну что ты опять плачешь, я тоже сейчас буду плакать, – сказала Нина, обнимая за плечи свою мать.
– Как же я буду теперь жить без тебя, – вздохнула Мадина.
– Ну мама, я буду приходить к тебе и папе каждый день, – заверила девушка.
– Нет, не надо каждый день, – вытерла слёзы Мадина. –Ты должна уделять внимание теперь своим новым родителям и помогать на кухне свекрови.
– Ну, значит, через день, – упрямо сказала Нина. – Я же тоже буду скучать.
– Не чаще раза в неделю, – твёрдо сказала Мадина. – Ты должна привыкнуть к новой семье, как можно быстрее.

В дверь позвонили, и вся семья во главе с Рубеном засуетилась, встречая первых гостей.

После традиционного шуточного выкупа невесты, молодожёны поехали в ЗАГС, потом в церковь на венчание и к пяти вечера все собрались в ресторане.

Вардан и Нина ездили везде на новеньких жигулях жениха. Вардан купил машину месяц назад, но уже научил свою невесту управлять ей, и обещал помочь получить права.

Молодой тамада начал церемонию торжественного ужина с тостами, конкурсами и подарками. Гости старались произносить умные и содержательные тосты, родители жениха и невесты следили, чтобы все на торжестве были довольны, чтобы еда была вкусной и горячей, поэтому они постоянно заглядывали на кухню, разговаривали с официантами, давали указания по оформлению блюд.

Перед выносом в зал большого торта был объявлен перерыв, и мужская половина зала спустилась вниз на перекур, женщины вышли на балкон, а Мадина села рядом с дочерью и попыталась её накормить. Она видела, что Нина ничего не ела и была немного бледна. Нину вот уже три дня тошнило, но она не подавала виду перед родителями, поэтому через силу запихивала в себя долму, запивая виноградным соком.

На улице внезапно послышались выстрелы и крики. Напуганные криками женщины, сначала бросились на балкон, где внизу, перед входом в ресторан увидели вооруженную толпу с факелами и палками, у некоторых было оружие. Они подходили к распахнутым и украшенным цветами дверям ресторана и выкрикивали угрозы.  Мужчины, которые вышли перекурить, пытались преградить им дорогу. Раздались выстрелы. Гости с балконов бросились с визгом обратно в зал, кто-то побежал на кухню, кто в туалетные комнаты, кто-то прятался под столами. Нина с мамой ничего не понимали.

Поднялась суета, крики и шум драки были уже на лестнице. Рубен и Армен, которые разговаривали с официантами, побежали вниз. Через несколько минут появился Вардан, он схватил Нину за руку, велел ей, Мадине и своей матери Вартуи быстро идти за ним к пожарной лестнице. Там он вручил Нине ключи от машины, велел ехать домой, а сам бросился через зал к парадной лестнице вниз, выручать своих.

Времени не было искать сестёр и других родных, Нина с матерью и свекровью тихо спустились по лестнице во двор, где стояла машина Вардана. Ничего не понимая, они выехали на улицу, толпа вооружённых людей шла по тротуару и стреляла в прохожих, в зеркало заднего вида девушка видела драку с поножовщиной у ресторана, видела лежащих на земле мужчин и женщин, но не могла уже различать их лиц.

На бешенной скорости Нина мчалась по улице, заехала во двор своего дома и помогая маме и свекрови поднялась в квартиру. Свет включать не стали, опустили шторы и подошли к окну. По улице ходили небольшие группы молодых людей с ножами и ружьями, кидали камни в окна, забегали в подъезды, в квартиры, откуда потом доносился женский визг, детский плач и крики мужчин. Пылали костры, лежали убитые люди в лужах крови.

– Боже мой, что это? – шептала Нина. – Кто эти люди?

Женщины знали, что в Нагорном Карабахе были столкновения между армянами и азербайджанцами, беженцы-азербайджанцы из Кафанского и Мегринского районов Армянской ССР давно наводнили Баку и рассказывали якобы пережитые ужасы насилия армян над ними. В Баку вот уже два года проходили митинги против армян, которые приняли регулярный характер. Нина слышала про главного руководителя организации Варлыг – Неймата Панахова. Но ведь в Баку была одна нация – бакинцы, поэтому Нина не переживала, надеясь на дружбу, понимание и здравый смысл тех, с кем она жила и училась бок о бок.

Прошла ночь, мужчины не возвращались. В подъезде Нины жили почти одни азербайджанцы, поэтому выходить на площадку было опасно. Правда, старая женщина азербайджанка Захра, которая проживала на первом этаже в однокомнатной квартире, закрыла на всякий случай подъезд на ключ и повесила объявление, что все, кому надо выйти из дома – обращались к ней.

Прошёл напряжённый и волнительный день, смеркалось. В квартиру позвонили. Женщины боялись подойти к двери.

Вдруг Нина услышала голос своего одногрупника, сына декана их факультета.

– Нина, открой, не бойся, я билеты привез, – крикнул он в дверную щель.
– Какие билеты? – спросила Нина из-за двери.
– Билеты тебе и твоей семье на самолет. Ехать надо уже сейчас, иначе опоздаешь, –продолжал ее одногрупник, веселый парень Байрам.
– Куда я должна лететь? – недоумевающе поинтересовалась девушка.
– В Ереван, Нина, в Ереван, – горестно вздохнул Байрам.

Нина решилась открыть дверь, несмотря на протесты пожилых женщин.

– Держи, это последний рейс. Прости, – сказал парень, сунул Нине билеты в руки и быстро спустился вниз. На площадке появилась старая Захра.
– Ну что стоишь, собирайся, я дверь открою, – прошептала она, чтоб кроме Нины её больше никто не услышал.
– Едем, – крикнула девушка маме и свекрови, – берём только документы и еду, –командовала Нина, запихивая в сумку паспорт свой матери и мешочек с золотыми украшениями.

Женщины выбежали из подъезда и на машине помчались в аэропорт.

– Дочка, проедем мимо ресторана, – попросила свекровь девушку.

Нине и самой хотелось туда, где остался её Вардан, её отец и брат, дядя, племянницы и друзья, но здравый смысл подсказывал ей, что делать этого не стоит.

– Нет, – твёрдо сказала Нина, – опоздаем.

Дальше ехали молча.

Машину бросили в аэропорту, документы на паспортном контроле у них не проверяли. Люди бежали из страны, не у всех были с собой паспорта. Все всё понимали, что армяне никуда не едут, они уезжают.

В ночь на 20 января 1990 года в Баку по приказу министра обороны СССР Язова был осуществлен массовый ввод миротворческих войск, в Баку было объявлено о введении чрезвычайного положения и комендантского часа, советские войска были обстреляны экстремистами, и военнослужащим пришлось применить оружие.

Советские военнослужащие эвакуировали армянское население в Туркмению. Очевидцы отмечали, что погромы проходили организованно – радикалы знали, где жили армянские семьи. Однако многие азербайджанцы прятали армян от погромщиков, несмотря на угрозу их собственной расправы.

Сейчас, по прошествии времени становится понятно, что конфликт между армянами и азербайджанцами был спланирован, заранее подготовлен, поэтому и вспыхнул, как сухая трава от одной, брошенной спички. Нет теперь и не будет никогда такой прекрасной и красивой нации – БАКИНЦЫ.

Глава 5

Ереван принимал беженцев из Баку и других городов Азербайджана очень недружелюбно и подозрительно. Ереванцы считали их предателями своей Родины, которые жили под айзерами и прогибались перед ними.

Беженцев было много, жилья на всех приезжих, а тем более работы, не хватало.

Нина с мамой и Вартуи поселились в деревянном вагончике на окраине Еревана, где не было ни света, ни воды. Хотя в Ереване тоже часто отключали свет на длительное время.

Со стороны Азербайджана в Армению был полностью перекрыт транзит газа, грузы из России не доходили, электричество поступало мало. Люди топили буржуйки, в стране наступил голод. В те годы из Армении выехало почти треть населения, люди меняли квартиры на авиабилеты.

В один из вечеров Нина пришла с работы уставшая, села на табуретку и призналась маме и Вартуи, что у неё скоро будет ребёнок от Вардана.

Вартуи обрадовалась, а Мадина заплакала. Как они будут жить, на какие деньги поднимать ребёнка? От мужа и сына никаких вестей, связи с Баку нет.

Да, надо было что-то делать. Нина искала работу. Она ни от чего не отказывалась – мыла полы и окна в домах зажиточных ереванцев, подменяла продавцов на рынке, сидела с детьми, выгуливала собак.  Платили гроши, хватало только на еду.

А ещё она ходила на почту, писала запросы в полицию, в посольство России, в отдел международного розыска Интерпола, в газеты и телевидение, но ничего определенного ей не отвечали по поводу близких и дорогих ей людей.

Вартуи умерла от инсульта через три месяца переживаний, волнений и слёз. Может быть, внук мог бы успокоить бедную женщину и принести ей радость, но мать Вардана страдала гипертонией и стенокардией, а денег на лекарства и самих лекарств не было.

Через полгода Нина родила девочку и пока лежала в роддоме, а потом кормила, на работу ходила Мадина.

Время шло, малышка, которую женщины назвали Эллина, росла в убогой обстановке, без излишеств в еде и нормальной мебели, часто болела. Когда дочери исполнилось пять лет и Нина не смогла купить ей никакого подарка на день рождения, она решила, что хватит.

Девушка пошла в ломбард, сдала оставшееся золото, купила билет до Москвы и обещала, когда устроится возьмёт маму и Эллину к себе.

Долетев до Москвы, Нина из аэропорта добралась до Казанского вокзала и не знала, что делать.

– Господи, что дальше? – проносилось в голове девушки, – что дальше?

Наступила ночь, на вокзале периодически ходил наряд милиции и проверял документы, Нина переходила из зала в зал, чтобы не встречаться со стражами порядка. Спать девушке не удавалось, только слегка дремать в кресле вокзала. Она ничего не ела, только пила сладкий чай в буфете вокзала и всё время думала. Думала, думала, думала.

Прошло три дня, ничего не происходило, чуда не случалось. Хотя кто знает, чудо может быть в самых не значительных деталях.

Рядом сели две девушки и одна другой показывала, какие дешёвые туфли и куртку она купила на оптовом рынке Садовод.

– Ленка, там такие дешёвые цены! В три раза ниже, чем в Москве! – с восторгом расписывала ассортимент товаров и разницу цен высокая, худенькая подруга.
– Девчонки, прошу прощения, что вмешиваюсь, – сказала Нина как можно вежливее. – Подскажите мне, где находится этот рынок и как туда доехать? Я тоже хочу купить себе подобную куртку, – соврала Нина.
– Девушка, вам надо на метро доехать две остановки до станции Таганская, а дальше до Выхино и потом пересесть на автобус до торгового комплекса «Садовод».
– А сколько по времени туда ехать? – спросила Нина.
– Минут сорок, не больше, – прощебетали подруги и поспешили к электричке.

Нина спустилась в метро.

– Ну что, посмотрю, что за такой рынок, – решила девушка, доехав до Выхино и садясь в автобус.

Огромные торговые площади Нину действительно поразили. Чего там только не было! Нина бродила по этажам, отделам и присматривала, что же можно недорого купить? Нет, туфли, платья дорого, кофты тоже дороговато, а у неё слишком мало денег. Разве что тапочки? Можно поторговаться ещё и взять по оптовой цене.

Нина купила несколько пар пушистых, мягкий тапочек тридцать шестого, тридцать седьмого и тридцать восьмого размеров, взяла несколько пар мужских, велюровых домашних шлепанцев, купила клетчатую сумку, сложила аккуратно коробки и поехала обратно к Казанскому вокзалу.

На улицах становилось людно, москвичи возвращались с работы. Нина встала возле подземного перехода, разложила открытые коробки на каменный бордюр так, чтобы тапочки были видны всем проходящим людям и стала торговать. Люди подходили, спрашивали, пробовали мерить прямо на картонной коробке.

Нина продала все тапочки ровно в три раза дороже, чем купила на рынке. Сегодня можно было снять комнату матери и ребёнка на вокзале и немного поспать.

На следующее утро девушка опять была на рынке «Садовод», и опять купила тапочки. Она на рынок ездила теперь каждый день, а продавала товар утром в семь часов утра, когда люди шли на работу и в пять вечера, когда москвичи возвращались домой. Она купила раскладной столик, на котором могла разложить обувь. Когда полиция её прогоняла или хулиганы разбрасывали её товар и угрожали расправой, она собиралась и переходила на другое людное место. Нина смогла снять маленькую комнатку в коммуналке, где могла складывать коробки с обувью. Уже через месяц Нина отправила маме деньги на еду и одежду для Эллины.

Однажды, когда третье утро Нина располагалась рядом с палаткой с шавермой, на площади трёх вокзалов, к ней подъехал чёрный мерседес, двое братков свалили её столик, схватили девушку за руки и посадили в машину.

Гелентваген петлял по улицам и дворам Москвы минут сорок и заехал в просторный гараж авторемонтной мастерской.

– Погуляйте, ребята, – приказал мужчина на переднем сиденье и дождавшись, когда они останутся вдвоем заговорил, глядя на Нину в зеркало.
– Ну что, подруга, допрыгалась? Тебя предупреждали, что это мой район и устраивать в нем торговлю можно только с моего разрешения, не бесплатно, –  проговаривал он каждое слово. – Тебя не учили спрашивать разрешения, можно ли мне у вас постоять или погулять? – тембр его голоса нарастал и становился угрожающим. – Ты знаешь, что за это бывает? – почти выкрикивал по слогам хозяин новой жизни.

Внезапно, он резко повернулся, и Нина поняла, что это её соотечественник.

Нина закрыла руками лицо и расплакалась.

– У меня нет денег, у меня нет гражданства, у меня нет ничего, а в Ереване остались мать и дочь, если я им не помогу, они умрут от голода, – говорила Нина сквозь слёзы.
– Меня слезами не возьмешь, – продолжал мужчина. – Покажи документы.

Нина протянула ему паспорт, который получила в Ереване через год, после возвращения и просроченный документ о въезде в Россию.

– Откуда родом? – Продолжал расспрос пассажир с первого сиденья.
– Из Гюмри, бывшего Ленинакана, – всхлипывала Нина.
– Я – Алик Погосян. Слышала? – поинтересовался Алик.
– Нет, я здесь недавно, – пыталась объяснить свою неосведомленность девушка.
– Можешь торговать пока, пока рядом с шавермой. Навес сделаю. Через полгода начну брать взнос, осваивайся, – уже спокойно говорил Алик. – Не знаю, зачем я тебе помогаю, но вижу по лицу, что ты не солгала.
– Спасибо, – опять расплакалась Нина.
– Я из Спитака. Но это к делу не относится. – Всё, поехали, – крикнул Алик своей братве, курившей у входа в гараж.

Работники Шавермы предусмотрительно убрали столик и коробки с обувью в палатку, чтобы прохожие не растащили товар. Нина их поблагодарила, но они это сделали не ради девушки, Алик выдрессировал всех своих работников ориентироваться в различных ситуациях и соблюдать порядок и чистоту.

Жизнь, в очередной раз летевшая под откос, опять начала выравниваться, пусть не по плану, не по заветной мечте, но спасибо Богу за всё!

Нина теперь работала без страха, что её прогонят и все коробки уничтожат. Прибыль от торговли составляла двести процентов, тем более что девушка, с детства имеющая пристрастие к математике, могла рассчитать спрос товара на каждую неделю, на утро и вечер каждого дня, на выходные и будни.

Нина откладывала деньги на счёт в банке, часть отправляла в Ереван, небольшую часть платила Алику, выполняла его поручения, летая в Турцию. Через пять лет работы без выходных, стала подумывать о своём жилье. В Москве квартиры всегда были очень дорогие, поэтому надо было поискать что-то в Московской области.

После долгих размышлений, она решила выбрать Рязань, достаточно крупный и древний город, до рынка «Садовод» и до Москвы прямая ветка, быстро и удобно. Нина купила квартиру в новостройке, в Дашково-Песочне, сделала ремонт, купила новенькую машину и прицеп. В том же году она открыла две палатки на рязанском центральном рынке, поставила продавцов. Пора было перевозить маму с дочкой к себе.

– Мама, как здорово, у нас и телевизор есть, и ванна, – восхищалась дочка, обходя небольшую двухкомнатную квартиру Нины.
– Да, дочка, – радовалась Нина, – а здесь будет твоя комната.

Нина открыла дверь в уютную маленькую комнату, оклеенную детскими яркими обоями. А осенью ты пойдёшь в школу.

– А в какую школу, – не унималась девочка.
– А вот посмотри, – улыбалась Нина, и подведя Эллину к кухонному окну показала рукой на новую школу, которая была рядом с домом.
– А можно я одна туда буду ходить, а ты будешь мне махать из окна рукой? – радостно спрашивала девочка.
– Конечно, – отвечала умиротворенно Нина.

Мечта Нины о доме, о семье рядом сбывалась в совсем чужом городе и чужой стране.

Глава 6

Прошло много лет. Эллина окончила школу и вышла замуж в восемнадцать лет, для армян это нормальный возраст для брака. Через год она родила девочку, которую назвала в честь мамы – Ниной.

Через год в разгар эпидемии ковида, умерла Мадина, в больнице скорой помощи.  Нина покупала ей дорогие капельницы и антибиотики, платила сиделкам за уход, но Мадина «сгорела» за неделю.

Нина ходила в храм в честь Божьей Матери «Всем скорбящим радость», хотя у армян есть свои храмы, Нина не видела никакой разницы между армянской и русской Православной церковью, она просила о здравии и долгой жизни дочери, зятю, внучке и всем близким. Больше никто из родственников Нины не заболел.

А ещё через год Нина пришла ко мне на приём в диспансер с жалобами на странные пятна на руках.

– У вас псориаз, – констатировала я её проблему. – Смена климата, стрессовые ситуации могут простимулировать возникновение такого заболевания. – У вас были стрессовые ситуации?

Нина внимательно посмотрела на меня и улыбнулась.

Недавно она нашла свою двоюродную сестру, которая убежала из Баку в Турцию, а потом в Америку. Там она обзавелась мужем и двумя детьми. Приглашала к себе в гости.

– Стрессовые ситуации бывают у всех, – задумчиво произнесла Нина. – Только у одних каблук сломается и уже стресс, а у других мужа убьют на глазах, тоже стресс.

Такой мудрый ответ, видно, у пациентки большой жизненный опыт, подумала я.

Я ей назначила мази, уколы, таблетки, и она ко мне стала регулярно приходить на приём, мы много разговаривали о жизни, о детях, потом мы вместе сходили в театр-филармонию, на её любимого певца – Амина.

Позже она меня пригласила к себе в гости и научила делать долму, а когда я её тоже, больше из вежливости, позвала к себе, мы лепили вареники и пельмени.

Нина хотела со мной дружить. У меня же не было недостатка в подругах, но как отказать человеку в общении. Она не была навязчивой, простота и непринужденность никогда не бывают в тягость.

За два года общения с Ниной мы побывали в Стамбуле, где она набирала красивую обувь на продажу и отправляла багажом в Москву. Она хорошо говорила по-турецки, хорошо знала этот древний город. Нина сама водила меня по историческим местам в городе, во дворец Топкапы – резиденцию правителей Османской империи, она знала маленькие кафешки, где варят настоящий турецкий кофе и лучшие турецкие сладости.

Нина выбирала себе друзей не по национальному признаку. Так она меня познакомила с семьей из Узбекистана – Санджаром и Нигорой. Нина была приглашена на свадьбу их старшей дочери – Нигины. Она тогда им так и заявила: «Пригласите Татьяну, иначе я не приеду»!

Наше путешествие это отдельная, почти сказочная история. Нас очень хорошо принимали в семье, даже посторонние люди на улице подходили к нам знакомиться, фотографировались на память, приглашали к себе на чай. Мы побывали в Самарканде и Андижане, потом поехали в Бухару, где и проходила большая узбекская свадьба.

Позже я часто думала, почему узбеки так хорошо относятся к нам у себя на Родине, и совсем по-другому в России? Что на них влияет, почему именно в России появляются влиятельные национальные диаспоры, которых нет ни в Баку, ни в Бухаре, ни в Ереване?

На следующее лето мы запланировали поездку в Киргизию, на Иссык-Куль. Там, в небольшом курортном городе Каракол живёт моя давняя приятельница Жанагуль. Мы с ней познакомились десять лет назад в Уфе, когда обе лежали в глазном центре имени Мулдашева.  Жанагуль вот уже много лет приглашала меня в гости, но мы с Ниной решили не обременять её своим присутствием в её маленькой двухкомнатной квартире, а снять квартиру поблизости. Межнациональное общение всегда обогащает душу и расширяет кругозор, это я точно поняла. Нина забронировала билеты на самолёт до Бишкека. Однако наша поездка в Киргизию не случилась.

Однажды Нина пожаловалась мне на дискомфортное состояние, ничего особенного, но мне её симптомы совсем не понравились, и я велела ей срочно приехать ко мне на УЗИ брюшной полости.

– Не переживай, – успокаивала я подругу, – у тебя камень внутри желчного протока. Это убирается лапароскопически, всё будет хорошо.

Я сидела у кабинета УЗИ, а моя однокурсница Катя – врач УЗИ, смотрела Нину на аппарате. Через двадцать минут Катя вышла ко мне.

– Татьяна, кем тебе приходится эта женщина, – задала она мне, казалось бы, обычный вопрос.

Но я знаю такие вопросы. Я в третий раз за свою жизнь слышу подобный вопрос, после которого говорят что-то серьёзное…

Через два месяца Нина умерла, у неё оказался рак поджелудочной железы, который сдавил желчный проток снаружи.

У армян есть старая традиция, перед смертью завещать всем своим близким и друзьям что-то из своих вещей. Квартиру Нина завещала дочери, бизнес – своему зятю, машину – Алику, хрустальная люстра полетела в Америку, сервизы, шубы – армянским друзьям.

Эллина подошла ко мне после похорон и протянула дорогое кольцо с изумрудом и россыпью бриллиантов.

– Татьяна, мама перед смертью просила вам передать, – произнесла она.

Вот и всё. Мы общались с Ниной только два года, но, выходит, я оказалась в числе людей, которых Нина считала своими близкими людьми. Ей так хотелось победить ту пустоту, которая оказалась у неё после потери многочисленных родных. Нина заполняла её друзьями.

Татьяна Подзорова (Бочарова)

Самая лучшая бабушка